- Но ведь факт останется фактом: австрийский эрцгерцог убит.

- Я думаю, что эрцгерцогов в Австрии и без убитого довольно, попробовал беспечным тоном сказать Сыромолотов, но Людвиг с нескрываемым возмущением исказил вдруг свое обычно благожелательное к нему лицо.

- Что вы, что вы, Алексей Фомич! - выкрикнул он. - Надо же знать, кто такой был Франц-Фердинанд... Это был самый способный из племянников Франца-Иосифа, из племянников, потому что детей у него, кроме Рудольфа, трагически погибшего, не было.

- Вот как! Не было разве? - довольно равнодушно отнесся к этому Сыромолотов. - Так долго на свете жить, как этот Франц-Иосиф, и не позаботиться о такой пустяковине, как наследник, - это, послушайте, даже странно!

- Он и позаботился: убитый негодяями эрцгерцог был прекрасный наследник, - раззадоренно продолжал выкрикивать Людвиг, - и из него должен был выйти выдающийся император!.. Пусть даже не такой, как Вильгельм Второй, но все-таки... незаурядный... И вот его нет... Этого не простит никому история! Нет, не простит!

Сыромолотов наблюдал теперь Людвига Куна, приподняв удивленно брови: тот горячился так, как будто убитый австрийский эрцгерцог был по крайней мере его хороший знакомый.

- История не простит или Франц-Иосиф? Или те, кто правил под его именем? - спросил он.

- В конечном итоге это все равно, разумеется, кто именно, - может быть, даже третье лицо, со стороны, но немцы к такой подлости, как это убийство из-за угла, отнесутся единодушно строго, - вот моя точка зрения!

В это время вошли Карл Кун и мать Людвига, и Сыромолотов заметил оторопелое выражение лица своей "натуры".

- Ты слышал, что сказал мне на прощанье герр Люстих? - обратился старый Кун к сыну.

- Что именно? - встревоженно спросил сын.

- Что это... как бы выразить... хороший предлог к очень большой войне, - с заметным трудом подыскал слова отец и вопросительно вперил выцветающие глаза в горячие глаза сына.