Я ждал. Его вынудили вступить на этот путь, и он решил пройти его по-своему.

"Люди думают, я спятил, - продолжал он. - Может, и так. А может, это они спятили. Не знаю, да и не хочу знать. Я знаю лишь то, что знаю сам. Немало времени мне понадобилось, чтобы поверить в это и ясно разложить в голове".

Он закинул тощие руки за спину и оперся на них, лежа на койке. "Этот Миллс, - сказал он, - брат того, Он стал первым. Всего через три года. Он ушел с партией кладоискателей в горы Сакраменто. Как-то его вьючная лошадь вернулась одна. Поисковая партия нашла его - то, что осталось, - у подножия обрыва футов в сорок. Никакого дождя не было, так что следы легко было различить. Он стоял лагерем наверху в нескольких сотнях футов от края. И вот, вероятно, ночной порой он проснулся и побежал. Зачем стал бы человек делать это, если только не гоняясь за кем-то или спасаясь от кого-то? Но "игле поблизости не было других следов, только следы вьючной лошади, там, где она стояла стреноженная; потом в конце концов вырвалась и пришла домой. Он побежал во тьму и сорвался...

Затем был тот, которого звали Скиннером. Пять лет спустя. Он кое-что смыслил в фармакопее и завел в городке аптеку при торговой фактории. И вот у него начались мигрени, чаще всего ночами, они не давали ему уснуть. Прежде он был крупным мужчиной, а потом становился все более тощим, гнулся все ниже и глядел по сторонам все тревожней. Он привык убаюкивать себя всякими таблетками да порошками - от мигреней. Однажды ночью, по словам жены, он встал и принялся бродить вокруг, пошел в аптеку приготовить себе что-то, да, видно, взял не ту бутыль, банку либо какой-то иной контейнер. Люди говорили - самоубийство. Официальный приговор гласил: несчастный случай.

Ладно. Выходит, двое. Вы скажете - совпадение. Вот и я сказал себе то же, когда услыхал о них. Или пытался сказать...

Потом был Крамер. Он держал в городке салун, но позже продал его и уехал прочь.