Каждый раз, когда мне приходилось останавливаться, прежде чем я мог продолжать поиски, какой-нибудь намек подсказывал мне направление. И вот - это было в Небраске, на востоке Небраски, - в маленьком городишке, где я справлялся о его имени. Деньги мои опять вышли, и я сидел на скамье в небольшом скверике, что-то вроде островка на главной площади, рядом все кружился клочок газеты, которым играл ветер; вот он наконец застрял в ветвях кустов у моих ног. Я поднял его. Края лохматые, да и сам клочок был невелик, но одна заметка попала целиком. Какой-то политик требовал расследовать деятельность определенного рода общественных заведений. Он утверждал, что они плохо содержатся. И ссылался при этом на так называемое "дело Нордайка"...

Ладно. Я нашел имя. Это была линкольновская газета. Я отправился в Линкольн, зашел в публичку и пролистал все прошлые выпуски. И я нашел. Все или по крайней мере достаточно. Случилось это несколько недель тому назад.

Этого Нордайка (его имя и отчество совпадали) поместили в дом умалишенных на основании показаний жены и родственников. Уже довольно давно он был подвержен тяжким кошмарам, которые становились все опаснее. Он принялся засыпать - или пытался - один в. комнате, при закрытой двери и окнах, а там заколотил и окна; потом приступы стали повторяться и днем. Он спрячется где-нибудь поблизости, и бросается на всех, кто проходит мимо, и кричит, чтоб несли веревку. И вот его упрятали в этот дом. Им пришлось накинуть на него смирительную рубашку. Но не пробыл он там и двух дней, как ухватил простыню, изорвал на полосы, связал вместе и повесился..."

Мы сидели в полной тишине. Я ждал.

"Ладно, - сказал он. - Тут я понял, что должен делать. Я должен был сказать ему. Какое-то время я бесцельно бродил здесь и там, просто понемногу работал и выжидал; а потом понял, что он не придет ко мне. Не так, чтобы я смог узнать об этом. И вот я приехал сюда".

Он замолк. Молчал так долго, что пришлось заговорить мне. "И он оказался здесь", - сказал я.