Потерпев неудачу в попытке «дружить» с Германией, Сталин очень многое сделал для того, чтобы «поделить» мир с США и Великобританией. Он видел послевоенное будущее планеты как геополитическую диктатуру трех империй, сосуществующих друг с другом в режиме мягкой и даже «симуляционной» конфронтации. Страны-гиганты, по его замыслу, должны были вести долгую игру в геополитический преферанс. Таким образом, в мире сохранялась бы стабильность. Она консервировала бы капитализм на Западе, но в то же время позволяла СССР идти по пути планомерного усиления государства и строительства национально-патриотического социализма. Итогом такого неспешного пути должно было стать создание управляемого общества, победившего мировой хаос как в национальном, так и мировом масштабе. Позволю себе привести цитату из Г. Джемаля, убежденного противника сталинизма, который тем не менее весьма точно схватил его суть: «На наш взгляд, внутренней психологической доминантой Сталина было стремление войти в мировую систему, которая имеет гарантию существования завтра, послезавтра и далее. Войти ее полноправным членом… Сталина характеризует своеобразный консерватизм — он строит модель отношений в своей стране и между государствами на политической карте мира таким образом, чтобы из этих схем невозможно было вырваться. Такова структура режима полномасштабного сталинизма, сложившегося в 1949 году. Таков „ялтинский“ мировой порядок, образованный при участии Рузвельта и Черчилля. Именно Ялта раскрывает внутренний пафос сталинского проекта — триумвират, правящий миром, опираясь на неисчерпаемые человеческие и материальные ресурсы. Некий коллегиальный всемирный фараон» («Мировая контрреволюция»).