- Вот как, в первый раз слышу. Это, должно быть, очень интересно. И чем же вы действуете?

- Ну, знаете... просто в отчаяние можно прийти. В некоторых случаях следовало бы действовать дубиной, но обыкновенно интервьюер задает человеку вопросы, а тот отвечает. Теперь это как раз в большой моде. Вы разрешите задать вам несколько вопросов для уяснения наиболее важных пунктов вашей общественной деятельности и личной жизни?

- О пожалуйста, пожалуйста. Память у меня очень неважная, но, я надеюсь, вы меня извините. То есть она какая-то недисциплинированная, даже до странности. То скачет галопом, а то за две недели никак не может доползти куда требуется. Меня это очень огорчает.

- Не беда, вы все-таки постарайтесь припомнить, что можете.

- Постараюсь. Приложу все усилия.

- Благодарю вас. Вы готовы? Можно начать?

- Да, я готов.

- Сколько вам лет?

- В июне будет девятнадцать.

- Вот как? Я бы дал вам лет тридцать пять, тридцать шесть. Где вы родились?

- В штате Миссури.

- Когда вы начали писать?

- В тысяча восемьсот тридцать шестом году.

- Как же это может быть, когда вам сейчас только девятнадцать лет?

- Не знаю. Действительно, что-то странно.

- Да, в самом деде. Кого вы считаете самым замечательным человеком из тех, с кем вы встречались?

- Аарона Барра.

- Но вы не могли с ним встречаться, раз вам только девятнадцать лет.

- Ну, если вы знаете обо мне больше, чем я сам, так зачем же вы меня спрашиваете?

- Я только высказал предположение, и больше ничего. Как это вышло, что вы познакомились с Барром?

- Это вышло случайно, на его похоронах: он попросил меня поменьше шуметь и...

- Силы небесные! Ведь если вы были на его похоронах, значит он умер, а если он умер, не все ли ему было равно, шумите вы или нет.

- Не знаю. Он всегда был на этот счет очень привередлив.