- Все-таки я не совсем понимаю. Вы говорите, что он разговаривал с вами и что он умер?

- Я не говорил, что он умер.

- Но ведь он умер?

- Ну, одни говорили, что умер, а другие, что нет.

- А вы сами как думаете?

- Мне какое дело? Хоронили-то ведь не меня.

- А вы... Впрочем, так мы в этом вопросе никогда не разберемся. Позвольте спросить вас о другом. Когда вы родились?

- В понедельник, тридцать первого октября тысяча шестьсот девяносто третьего года.

- Как! Что такое! Вам тогда должно быть сто восемьдесят лет? Как вы это объясняете?

- Никак не объясняю.

- Но вы же сказали сначала, что вам девятнадцать лет, а теперь оказывается, что вам сто восемьдесят. Чудовищное противоречие!

- Ах, вы это заметили? (Рукопожатие.) Мне тоже часто казалось, что тут есть противоречие, но я как-то не мог решить, есть оно или мне только так кажется. Как вы быстро все подмечаете!

- Благодарю за комплимент. Есть у вас братья и сестры?

- Э-э... я думаю, что да... впрочем, не могу припомнить.

- Первый раз слышу такое странное заявление!

- Неужели?

- Ну конечно, а как бы вы думали? Послушайте! Чей это портрет на стене? Это не ваш брат?

- Ах, да, да, да! Теперь вы мне напомнили: это мой брат. Это Уильям, мы его звали Билл. Бедняга Билл.

- Как? Значит, он умер?

- Да, пожалуй, что умер. Трудно сказать наверняка. В этом было много неясного.

- Грустно слышать. Он, по-видимому, пропал без вести?

- Д-да, вообще говоря, в известном смысле это так. Мы похоронили его.

- Похоронили его! Похоронили, не зная, жив он или умер?

- Да нет! Не в том дело. Умереть-то он действительно умер.

- Ну, признаюсь, я тут ничего не понимаю. Если вы его похоронили и знали, что он умер...

- Нет, нет! Мы только думали, что он умер...

- Ах, понимаю! Он опять ожил?

- Как бы не так!