— Разница может оказаться очень большой. Это было глупостью.

Хук с визгливыми нотками в голосе:

— Глупость, да? По тебе так все глупость. Надоело! Кто проделал всю работу? Кто все тянет? Ну?! Где...

Молодой женский голос:

— Спокойно, Хук, мы знаем все это наизусть.

Шелест бумаг, и снова голос с британским произношением:

— В самом деле, Хук, ты прав. Он действительно детектив. Здесь есть его лицензия.

Женский голос из другой комнаты:

— Ну и что мы будем делать?

Хук:

— Проще простого. Замочим шпика.

Женский голос:

— И наденем себе петлю на шею?

Хук, с угрозой:

— А так у нас на шее нет петли, а? Ведь этот тип ищет нас по делу в Лос-Анджелесе, разве не так?

Голос с британским произношением:

— Ты осел, Хук, и к тому же безнадежный. Предположим, что этот тип интересуется лос-анжелесским делом, что вполне вероятно, ну и что же? Он работает в Континентальном агентстве. Может ли быть, что его фирма не знает, где он находится? Они наверняка знают, куда он пошел, наверняка знают о нас столько же, сколько знает он. Убивать его ни к чему. Это только ухудшило бы дело. Его нужно связать и оставить здесь. Уверен, что до завтра его никто не начнет искать.

Ах, как я был благодарен этому голосу с. британским произношением! Кто-то был на моей стороне, по крайней мере, настолько, чтобы позволить мне жить. Последние несколько минут я пребывал отнюдь не в наилучшем настроении. Тот факт, что я не видел людей, которые решали вопрос — жить мне или умереть, делал мое положение еще более отчаянным. Теперь я чувствовал себя немного лучше, хотя до радости было очень далеко. Я чувствовал доверие к голосу, высказавшемуся за меня. Это был голос человека, привыкшего командовать.

Хук, с рычанием:

— А теперь я скажу тебе, братишка! Этот тип должен исчезнуть. Здесь не может быть двух мнений. Я не рискую. Болтай себе, что хочешь, но я должен позаботиться о собственной голове. И я буду чувствовать себя в большей безопасности, если этот тип не сможет трепать языком. Это точно!