Сам факт разговора Бухарина и Каменева в июле 1928 года Ларина не оспаривает. Она, однако, считает, что:

1. Разговор происходил под открытым небом, а не на квар

тире у Каменева (с. 91). Вопрос для Лариной немаловажный,

так как первое означает лишь "случайный" разговор, а второе

наводит на мысль о фракционных переговорах, факт которых

Ларина категорически отрицает, поскольку именно их инкри

минировали Бухарину как преступление перед партией. Сомни

тельно, по мнению Лариной, и письмо Г. Я. Сокольникова, по

служившее "увертюрой" к разговору (с. 95). Ларина оспари

вает этот пункт не случайно: предварительное письмо Соколь

никова Каменеву говорит о заблаговременной подготовке участ

ников, Сокольникова и Каменева, к "случайной" встрече с Бу

хариным. А если так, то речь скорее может идти о "перегово

рах", а не о "разговоре".

По мнению Лариной, "Запись" не точна, а, возможно,

фальсифицирована, по крайней мере -- частично (с. 93). Лари

на настаивает на этом, так как оспаривает сказанную, соглас

но "Записи", Бухариным фразу о том, что о разговоре с Каме

невым поставлены в известность Рыков и Томский (что вновь

указывает на фракционные переговоры, в чем и был обвинен

Бухарин Сталиным и другими).

Ларина пишет, что конспективная запись разговора; ав

торство которой считается принадлежащим Каменеву, сделана

не Каменевым, а кем-то другим, так как "вызванный в ЦКК

Каменев признал правильность "Записи" "с оговорками" [...].

Бухарин признал "Запись" "в основном" (с. 96). Ларина видит

в этом еще одно доказательство того, что документ может быть

фальсифицирован (подразумевается, что за этим стоял Сталин).