Нет акту творчества конца.

Огнь в недрах не потух.

Во мне - дыхание Творца,

Животворящий Дух.

И как бы ни текли года,

Не утечет простор.

Творится жизнь во всем, всегда.

Всему наперекор.

Поток творчества выправляет не только мир - он выправляет душу. Надо только целиком отдаться созерцанию божественной цельности, как Иов в конце книги, когда Бог открылся перед ним:

Я не знаю, кто в мире смог

Оправдать этот смерч бесцельный.

Я не знаю, что значит Бог

Тот, другой, от меня отдельный.

Есть ли мера у бытия,

Что до жизни и что за гробом?

Но в моем бесконечном "я"

Ни отчаянья нет, ни злобы.

Если чаша души тиха,

Если в ней - средоточье света,

Если нету во мне греха,

Для отчаянья места нету.

Если сердце вопрос прожег

О причинах смертей бесцельных,

Если стал бесконечный Бог

Тем, Другим - от меня отдельным;

Если душу на части рвут,

Если больше души тревога,

Значит, надо вернуться внутрь,

Значит, я отошла от Бога.

Дай мне жар Твоего огня!

Я Тебе до конца открыта.

Святый Отче, прости меня

Вот за то лишь, что мы не слиты

До конца.

Я иногда думаю, что только человеческая свобода есть почва, в которой Бог может раскрыться в своей второй ипостаси и повести за собой. И только совокупность святых создает полноту Божьего бытия и гармонию вселенной. Может быть, именно это угадывал Шефлер (Ангелус Силезиус) в своем дерзком двустишии: Я без Тебя ничто, но что Ты без меня? Пока люди не впускают в себя Бога, Бог, чуждый человеку, не определяет человеческого бытия, не царит в истории, в культуре.

Как давно мир Божий болен?

О, когда впервые

Сила вырвалась на волю,

Власть взяла стихия?

Кто на сей вопрос ответит?

Кто нам точно скажет

Сколько дней, часов, столетий

Князь бездушный княжит?