Мясо они оставляли на снегу. Упряжка неслась дальше по огромному полукругу, снова останавливалась, и девушка снова проделывала ту же операцию. Так продолжалось, пока на нарте не осталось ни одного куска мяса. Ночью Аня чутко прислушивалась к тундровой тишине. Но тундра безмолвствовала. Ефим дежурил у стада. Утром Степан вернулся из разведки и сообщил, что волчьих следов поблизости нет. И вторую ночь Аня долго не спала. Сначала она сидела у костра, потом, утомившись, прилегла на шкуры. Ее разбудил голос Степана. Он стоял у входа в чум, откинув шкуру. - Ефим! Ефим! - звал охотник. - Слышишь?.. Ефим приподнялся и стал прислушиваться. Поднялась и Аня. Издалека доносился глухой, однотонный вой. Да, это были волки. Аня взглянула на часы. Было двадцать минут второго. - Бригадир спит? - спросил Ефим. - Спит, - ответил Степан. - Буди! Поедем! - Ефим взял ружье и вышел из чума. - Неужели не Талей? Он и ждал и боялся Нгарко Талея. Он верил в "чудо" дочери, но в то же время слишком хорошо знал коварство и хитрость Большого вора. Аня натянула совик и поспешила за отцом. В тундре метелило. Волчий далекий вой не утихал, тревожа чутких, жмущихся друг к другу беспокойных оленей. Но в стадо волки не ворвались. Когда завывание, наконец, стихло, бригадир спросил: - Когда поедем? - Сейчас рано, - сказал Степан. - Надо ждать. Они близко. Час ждать надо... и огонь надо! Спустя час аргиш из трех упряжек покинул маленькое стойбище пастухов. На передней упряжке ехал Степан Хатанзейский с большим самодельным факелом. Все остальные участники опасного похода, кроме ружей, имели электрические фонари. Метель, разгулявшаяся ночью, к утру улеглась. В тундре было тихо. Аня только слышала сыпучее шуршание снега о полозья парт. В том месте, где был оставлен первый кусок мяса, Степан остановил упряжку. Охотник долго бродил по тундре, то удаляясь, то снова приближаясь к аргишу. Наконец, он подошел к Ане и озадаченно сказал: - Нету мяса... нету следов. Снег... - Поедем дальше! - решила Аня.