На сей раз Борис Ваберский не предлагал мистеру Хэзлитту принять его приветствия, выдающиеся или нет, а просто поставил свою корявую подпись, занявшую весь остаток страницы.

Это послание не вызвало у адвоката усмешку.

"Тогда и мы должны позаботиться о неприятностях",- подумал он, запирая второе письмо вместе с первым. Но мистер Хэзлитт никак не мог приняться за работу. Ведь эта девушка живет в большом доме в Дижоне, а рядом нет ни одного соотечественника! Он встал с кресла, пересек коридор и вошел в кабинет младшего партнера.

- Ты ведь был этой зимой в Монте-Карло, Джим?- спросил мистер Хэзлитт.

- Целую неделю,- ответил Джим Фробишер.

- Кажется, я просил тебя зайти к одной нашей клиентке, миссис Харлоу, у которой там вилла?

- Я заходил туда, но миссис Харлоу болела, а ее племянницы не было дома.

- Значит, ты никого не видел?

- Нет, я видел одного странного русского, который подошел к двери, чтобы передать извинения миссис Харлоу.

- Бориса Ваберского?

- Кажется, его звали именно так.

Джереми Хэзлитт опустился на стул.

- Расскажи мне о нем.

Некоторое время Джим Фробишер собирался с мыслями. Это был молодой человек двадцати шести лет, который только в прошлом году стал младшим партнером фирмы. Хотя в случае необходимости Джим действовал достаточно быстро, он никогда не проявлял спешки в оценке других людей, а благоговение, испытываемое им перед старым адвокатом, усиливало тщательность, с которой Джим относился ко всем делам фирмы.

- Высокий, долговязый субъект с копной седеющих волос, торчащих в разные стороны над узким лбом и парой бегающих глаз,- ответил он наконец.Напомнил мне марионетку, у которой плохо привязаны конечности. Думаю, он с причудами и чрезмерно эмоционален. Все время подкручивал усы длинными, перепачканными табаком пальцами. Такой человек в любой момент может сорваться с цепи и натворить бед.