— Как можно скорее. До окончания Версальской мирной конференции будет еще немало шума, гама и хлопот, но к моему быту это не имеет отношения. Кроме того, пребывание здесь станет не очень приятным, если введут так называемый сухой закон и закроют Новый Орлеан почище, чем Джозеф Даниел

Джилберт Бетьюн задумался.

— Все перекрыть они не смогут, — сказал он, — как бы ни пытались. А говоря о детективных романах и выдумке, все же не забывай, что у нас на пороге…

Тут дядя Джил сделал паузу и не стал заканчивать фразу. Много времени спустя Джефф прикинул, не имел ли он в виду Хобартов, англосаксонскую семью, столь же старую и уважаемую, как Колдуэллы, а также, без сомнения, выдуманную, но все же живописную легенду о Делис-Холл.

Джефф не мог помнить старого коммодора Фитцхью Хобарта, который скончался много лет назад. Он был всего лишь бегло знаком с покойным Харальдом Хобартом, сыном коммодора и отцом Дэвида и Серены. И легкомысленного Дэвида, и на удивление собранную Серену — первый был его сверстником, а вторая на пять или шесть лет младше — он вряд ли мог назвать своими близкими друзьями. А как остальные из далекого прошлого? Что случилось с Пенни Лини (никому и в голову не могло прийти называть ее Пенелопой), из-за которой он во время рождественских каникул, когда ему было семнадцать лет, потерял покой, но потом лишь два раза случайно видел ее?

Но восемь лет назад такие воспоминания еще не донимали его. Он сел на судно, идущее во Францию, обосновался в маленькой скромной гостинице в районе Елисейских Полей и, перерыв кучу документов в Национальной библиотеке, написал свой первый роман.

Он даже не пытался прибегнуть к помощи литературных агентов, поскольку не знал никого из них. Вместо этого он просто послал «Шут кардинала» для ознакомления в старую нью-йоркскую фирму «Кин и сыновья». К его благодарному изумлению, они сразу же приняли роман, как и «Юстус» в Лондоне.