Огромный кирпичный особняк Руты, срисованный с почтовой марки, стоял в центре просторной лужайки, и вокруг не было ни единого деревца. Ах, пардон, росли там два прутика, которые через каких-нибудь пятьдесят лет можно будет назвать деревьями, если им повезет, но на сегодняшний день — и одурачить меня не удастся — это были прутики.

Я припарковал машину, вышел и осмотрелся. Одно скажу. Будь я взломщиком, тоже выбрал бы самый богатый дом в округе.

Рута стояла рядом со своей Жар-птицей и поглядывала на меня, явно ожидая реакции. Я старательно изобразил восторг и воскликнул: — Красиво у вас тут! — и я не лукавил. Дом действительно был красивым. Два больших эркера на фасаде и большое сводчатое окно над гигантской двустворчатой парадной дверью. Я видел церкви, где двери были меньше, чем у Руты.

— Очень даже красиво, — подтвердила довольная хозяйка и направилась к парадному. Очевидно, Рута считала, что скромность ей не к лицу.

Я шагал за ней и удивлялся, — я всегда удивляюсь, проезжая мимо здешних мест. Чего ради человек по своей воле поедет жить в городок сельского типа под названием Пиджин-Форк — Голубиная Развилка — чтобы потом купить дом в районе, который вполне мог бы располагаться на окраине Луисвиля? Или Нэшвилла. Или Атланты. А-а, понимаю, здесь такой шикарный дом обойдется намного дешевле, чем в Большом Городе. А некоторые и вовсе мечтают поселиться в деревне и обзавестись большими земельными угодьями. Но к таким мечтателям Рута точно не относилась. Высунув руку из бокового окна её дома, можно было обменяться рукопожатием с соседями.

Если, конечно, они в настроении пожать вам руку.

Ближайшие соседи Руты огородили свою собственность высоченными заборами. Все говорило о том, что эти соседи — не большие любители пожимать руки.