Я раньше наивно полагал, что она скучает по их милым мордашкам, и должна весь день на них любоваться. Однако, повстречавшись однажды с этими пятью хулиганами, я решил, что ни одна мать не станет по ним скучать. Возможно, это единственные дети в Америке, которых Санта Клаус с удовольствием отшлепал бы за милую душу. Вот к какому выводу я пришел: эти фотографии стоят на виду исключительно ради нас с Элмо — для гарантии, что мы не посмеем лишить её работы.

Не поймите меня превратно. Порою и от Мельбы бывает польза. Например, я как раз хотел спросить, что она слышала о вторжении к Руте. Заметьте, я не хотел спросить, слышала ли она что-нибудь. Я хотел спросить, что именно она слышала. Ибо я не сомневался, что она уже в курсе этого события. Происшествие случилось утром, и о нем наверняка уже растрещали по всему городу. Черт подери, вполне может статься, что Мельба даже шепнет мне на ушко имя взломщика. А может, и номер его страхового полиса.

Не обнаружив Мельбы, я решил было спросить у Элмо, где наша секретарша. Но передумал. Задать Элмо вопрос «Где Мельба?» — все равно, что зажечь спичку в помещении, где произошла утечка газа.

Вместо этого я подошел к стойке бара, налил полный стакан газировки со льдом, добавил вишневого сиропа и выбрал самый толстый пакет картофельных чипсов с беконом. Я как раз достал блюдо для бананового сплита и начал очищать банан, когда рядом появилась Мельба.

— Помочь вам, Хаскелл? — спросила она.

Честное слово. Именно так она и спросила.

Мельба никогда в жизни добровольно не бралась ни за какую работу. Поэтому на мгновение я замер, глядя на неё так, будто увидел привидение. Хотя, на Мельбе был такой наряд, в котором любое уважающее себя привидение постесняется показаться на людях.

На голове Мельбы красовался, естественно, «Пучок с начесом», а одета она была в муму — модное в шестидесятые годы просторное домашнее платье яркой расцветки и совершенно бесформенное, пришедшее к нам, насколько мне известно, с Гавайских островов.