Думаю, из-за этих четырех тонн веснушек и рыжей шевелюры некоторые граждане нашего городка находят во мне сильное сходство с Вождем Краснокожих или Шутом Гороховым. Надеюсь, эти самые «некоторые» просто злобно шутят, и никакого сходства на самом деле нет.

У Руты немного приоткрылся рот.

— Вы — тот самый знаменитый детектив?

Ну да, конечно, теперь в её голосе вполне отчетливо слышалось недоверие.

Тем не менее, я одарил её широкой улыбкой. У меня мелькнула мысль, что это недоверие могло быть вызвано плачевным состоянием моей конторы. Даже когда посреди пола не красуется гигантская лужа, Мельба — секретарша, помните? — называет мою контору не иначе как «Бермудский прямоугольник». Она утверждает, что некая таинственная сила всосала бумажки и другой мусор в радиусе пяти миль вокруг, и выплюнула все это ко мне в кабинет. Думаю, Мельба преувеличивает.

Нет, правда.

Но даже я должен признать, что вода не пошла на пользу кипам сваленных на полу газет и журналов. Некоторые из них безвозвратно погибли. Но Рута этого, кажется, не замечала. Она равнодушно обошла лужу, столкнув парочку журналов «Популярная механика» со стула — они едва не угодили в воду, должен заметить, — и уселась.

— Я Рута Липптон, — изрекла она.

Очевидно, нерешительность Руты не имела отношения к состоянию моего кабинета. Значит, эта нерешительность имела отношение ко мне самому? Будь я человеком обидчивым, непременно бы обиделся. Но я не обидчивый. Нельзя позволить себе такую роскошь, когда тебя постоянно сравнивают с Вождем Краснокожих.

Я кивнул и изобразил внимание, но Рута, похоже, ожидала иной реакции на свое имя. Она подалась вперед и повторила: