ЧАСТНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

Выглядела табличка очень модно, и все такое прочее, но бессовестно врала. Приставка рядом с моим именем — целиком и полностью инициатива художника. Он объяснил, что так выглядит солиднее, словно я представляю большую и серьезную фирму, «Макдональдс» там или «Ай-Би-Эм». И так он, бедный, старался, что у меня язык не повернулся заставить его стереть эту бессовестную ложь.

Мои глаза помимо воли сверились с надписью, прежде чем я ответил Руте.

— Совершенно верно, я Хаскелл Блевинс!

И чуть было не добавил: «А кто же еще, по-вашему, мастер по ремонту кондиционеров, что ли?» Но вовремя прикусил язык. Зачем отпугивать потенциального клиента.

Рута тоже скосила глаза на надпись. Хотя она по-прежнему не сделала попытки открыть дверь и проникнуть внутрь, а продолжала торчать на лестничной площадке, медленно читая буквы. Могу поклясться, что в этот момент у неё шевелились губы.

Я все больше склонялся к тому, что Рута была далеко не семи пядей во лбу.

Не отрывая взгляда от надписи, она, наконец, сказала:

— Так это вы, значит, раскрыли цыплячье убийство?

В каждом слоге сквозило недоверие.

Я кивнул. Она говорила о моем последнем деле. Это случилось несколько недель назад и не имело ничего общего с истреблением домашней птицы. Речь шла об убийстве владельца гигантской птицефермы, расположенной примерно в тридцати милях от Пиджин-Форка. И я действительно его раскрыл. По правде говоря, после того, как все завершилось, я чертовски гордился собой — до того самого дня, пока не услышал, как народ между собой называет этот случай «цыплячьим убийством». Так у кого угодно можно выбить почву из-под ног.

Рута потрясла кудрявой головой, словно пыталась вытряхнуть из неё что-то лишнее.

— Вы? Так это были вы?

Я уже привык к подобной реакции. Похоже, каждый, кому пришлось карабкаться по моей лестнице, ожидает здесь встретить Ниро Вульфа или, по меньшей мере, Арчи Гудвина. А вместо этого видят меня — обычного тридцатичетырехлетнего парня с рыжими волосами. С обычным лицом, обычной фигурой, обычным ростом. Единственное, что есть во мне необычного — это россыпи веснушек на лице. Если бы веснушки имели хоть какой-нибудь вес, я бы таскал на себе тонны четыре лишних.