На замечания аспирантов азиаты злобно огрызались и впрямую говорили о расправе над теми, кто осмеливается критиковать их быт. Бальзамов не раз попадал в конфликтные ситуации, спровоцированные молодыми представителями ныне независимого Востока. Несколько раз дело едва не доходило до драки. Уступать никто не собирался. Наблюдательное око Вячеслава заметило еще одну странную особенность: периодически одного или двух азиатов увозил черный джип, причем увозил безвозвратно. К таким деталям Бальзамов относился без предубеждения. Огорчало только одно: на место увезенных жильцов вселялись другие, ничем не лучше предыдущих.

В тот вечер правое крыло седьмого этажа шумно и со всеми почестями провожало в последний путь тещу аспиранта Станислава Колунова.

– Вяч, радость наша, как ты вовремя! – закричала разгоряченная алкоголем Альбинка Ростовская. – А у нас тут особенности национальных поминок!

Бальзамов понимающе кивнул, мол, сейчас буду, и рванулся в свою комнату. Там он аккуратно положил щенка на диван, это оказалась сучка, мордой – на подушку, туловище – под плед, бросил в угол фирмовый плащ и, закурив, обхватил лоб длиннопалыми ладонями.

– Чего сидишь, – услышал он вдруг внутренний голос, – надо еще два баяна порвать, ведь тещу, как-никак, провожаем.

Оставив незатушенную сигарету в пепельнице, поэт Вячеслав Бальзамов встал и вышел в народ.

В коридоре два здоровенных бугая наседали на Сергея Вороненка, парня не хилого десятка. Будь трезвым, Бальзамов бы еще сто раз подумал: ввязываться ему или нет, но пьяный совсем другое дело.

– Эх, тряхнем стариной, – подумал поэт и правой нанес прямой в переносицу одного из быков.

Лицо быка выразило недоумение, а затем опрокинулось в темную пустоту коридора.

Неизвестно, чем бы закончилась сия битва, если бы не страшный крик коменданта Никанорыча:

– Кончать поминки, мать вашу, марш по комнатам!