– Сейчас, за водой только схожу.

Через пару минут китайский электрический чайник радостно забулькал и выпустил под потолок струю пара.

– Вяч, дела твои не очень хороши.

– Сам знаю. Не далее, как вчера, с треском и грохотом ушел с работы.

– Эта беда тебе с копейку покажется, когда про настоящую узнаешь. Не любят тебя наши парни. Все наше левое крыло тебя не любит.

– За то, что я вашим парням в туалетной комнате шашлыки жарить не разрешаю? – спросил Бальзамов.

– Помнишь, ты одного застал там, – продолжала Зульфия, – заставил все унитазы зубной щеткой чистить.

– Да, надоело уже эту грязь терпеть!

– Так вот, Вяч, это племянник самого Саида Шухратовича.

– Это его что ли джип с тонированными стеклами приезжает? При этом никогда даже двери не запираются, т. к. внутри там сторожем работает огромный ротвейлер.

– Он нам больше, чем отец родной. Правда, я сама его никогда не видела и никто из наших не видел. Очень большой человек: некогда ему по общежитиям ездить. Он нас чуть ли не со всего бывшего Союза, в основном, конечно, из Средней Азии и Кавказа, собрал. Вытащил из нищеты, привез в Москву учиться, распределил по учебным заведениям. Даже вот в вашей общаге целое крыло снял. Помимо учебы в платных колледжах, мы еще посещаем специальные кружки, где познаем основы родного ислама. Учимся быть воинами и твердо стоять на страже, завещанной Мухаммедом духовности.

– А потом куда? – спросил Бальзамов.

– Туда, куда скажет Саид Шухратович. Туда, куда укажет рука всемогущего Аллаха.

– А если он вам скажет надеть пояса смертников?

– Что шахиду собраться – только подпоясаться! Шутка, конечно.

– Плохая шутка, Зульфия. Есть такой анекдот: идет человек по пустыне, долго идет, коротко ли, но вот замечает его в свой бинокль американский генерал и отдает приказ элитным боевым подразделениям: «Уничтожить, раздавить, стереть в порошок».