В России демократизация совсем не обязательно идет рука об руку со сдержанностью во внешней политике. Вот почему утверждение, что мир будет гарантирован в первую очередь внутренними российскими реформами, находит мало сторонников в Восточной Европе, Скандинавии или Китае, и почему Польша, Чешская Республика, Словакия и Венгрия так стремятся присоединиться к Атлантическому альянсу"

С российской стороны вице-спикер Государственной Думы Сергей Бабурин, политик-интеллектуал нового поколения и один из видных сторонников жесткой линии, рассматривает эту тему под своим углом зрения: "Идея развития Русской земли и как территории и как государства определяла внешнюю и внутреннюю политику России на протяжении нескольких веков…Эта идея лежала в основе политической доктрины "Москва — третий Рим", была и остается стержнем современного русского национального самосознания…Рассматривая территорию как один из основных признаков любого государства, следует подчеркнуть, что трагедия 1991 года заключается не только в том, что некоторые внутренние административные границы стали государственными. Главное состоит в том, что страна Россия, носившая в ХХ в. имя Советский Союз, единый организм, единая культура, единая цивилизация оказались разорванными на несколько частей."

В основе подобных взглядов лежит вера в то, что существуют некие качества, исконно присущие русскому национальному бытию, общественной организации и психологии, которые ощутимо детерминируют и ее внутренний строй и внешнюю политику, как бы ее ни называли: "империалистической экспансией" или "священной миссией". Эти качества воспринимаются как постоянные, у которых в Российской Империи, Советском Союзе или нынешней Российской Федерации менялись только идеологическая оболочка или политическое обоснование.

Утверждают, в частности, что западная свободная рыночная экономика, частная собственность и индивидуалистическая забота о собственных