интересах как двигатели экономического процветания чужды россиянам, предпочитающим коллективный труд, общинную или государственную собственность (прежде всего на землю), более или менее равное распределение богатства с благотворительностью как средством сглаживания неравенства; что в противоположность западному материализму в России существует примат духовных ценностей, самопожертвование, достоинство в бедности, вечные поиски смысла жизни и нескончаемый спор со своей совестью, которые воспринимаются как более важные, чем экономическое благосостояние и немудреный душевный покой. Россия ассоциируется не с политическим плюрализмом, демократией, разделением властей, а с подавляющей властью государства, опирающегося на огромную военную мощь и возглавляемого авторитетным и мудрым владыкой, который руководствуется не законами, а совестью и разумом.

Предполагается, далее, что россияне, в отличие от гражданского общества, честной конкуренции и самоуправления Запада, живут общинной мудростью и согласием, препоручая осуществление своей воли высшим властям и извечно уповая на "строгого, но справедливого царя", которому прощается все (кроме мягкотелости) за огромную ответственность, которую он несет перед Россией и всем миром по реализации "русской идеи". Вместо того, чтобы прагматично приспосабливаться к несовершенству этого мира и максимально использовать предоставляемые им возможности для своего процветания, россияне верят в особую миссию человека и народа и беззаветный патриотизм, — будь то во имя мирового коммунизма или утверждения "русской идеи", — и эта высшая миссия оправдывает любые жертвы, самоотречение, забвение норм права и гуманизма ради ее осуществления.

"Православие, самодержавие, народность" — традиционная триада так называемой "русской идеи". В царской России она прямо внедрялась на протяжении веков, в течение 70 лет XX столетия она опосредованно пронизывала советский коммунизм, и сегодня ее вновь используют для утверждения "особого пути" развития посткоммунистической России. Этот путь, надо полагать, должен принципиально отличаться от западных моделей рыночной экономики, демократии и идеологического плюрализма и который не допускает никакой интеграции в экономическую и политическую систему передовых стран мира.