Рассуждения на эту тему политиков, государственных деятелей, философов и историков прошлого и настоящего можно приводить до бесконечности. Но достаточно процитировать еще одно высказывание относительно молодого и отнюдь не крайне консервативного, а вполне умеренного эксперта — Сергея Кортунова. То, что он профессионал "призыва нового политического мышления" конца 80-х годов и занимает пост в нынешней президентской администрации, — говорит о многом в части эволюции взглядов новой российской политической элиты за последние годы. "К концу XIX века Россия вобрала в себя всех желающих объединиться под своей эгидой и оставалась всегда открытой для того, чтобы принять другие малые и большие народы и этносы, — пишет он. — Она никогда не объединяла их насильственным путем. Более того, и в XIX, и в XX веках она фактически превратилась в донора для целых субконтинентов. При этом русская душа всегда оставалась свободной. Она избежала порабощения всякого рода догматизмом или утилитаризмом. Этой душе всегда оставались доступны образы, накопленные всеми предшествующими поколениями, а также долгосрочные видения дальнейшего развития цивилизации…Она демонстрировала тем самым единство души человечества, являла собой как бы прообраз этой единой души".

Суть "русской идеи" и ее внешнеполитическая проекция отчетливо выражены в приведенных выше рассуждениях о русском национальном характере (кстати в них, к сожалению, почти не оставлено хороших черт характера на долю других народов мира). Это в основе своей — идея власти России над другими славянскими и неславянскими этносами, в той или иной мере входившими в "естественные границы" поздней Российской Империи и Советского Союза, а также ее политического доминирования над "внешней оболочкой" этого ядра — непосредственно прилегающими зонами Восточной и Центральной Европы, Малой и Южной Азии, Монголии и Дальнего Востока.