Как свидетельствует Г. А. Эгнаташвили, бывший тогда начальником охраны Н. Шверника, во время застолья Сталин неожиданно заговорил о том, что он уже довольно старый человек — руководить государством ему осталось не так уж много времени. Сам же Сталин сказал: «Теперь я предложу вам человека, который может и должен возглавить государство после меня. Имейте в виду, что этот человек должен быть из нашего круга, хорошо знающий нашу школу управления и которого не надо ничему учить заново. Он должен быть хорошо натаскан во всех государственных вопросах. И поэтому я считаю таким человеком Вознесенского. Экономист он блестящий, государственную экономику знает отлично и управление знает хорошо. Я считаю, что лучше его кандидатуры у нас нет».

В ответ было гробовое молчание. Сталин обвел взглядом всех и спросил: «Может, кто-то хочет сказать что-либо против? Или у кого-нибудь есть какие-то возражения?»

Нет, возражений не было. Все почтительно промолчали.

Эгнаташвили точно не помнит, в каком году это было, лишь указывает временные границы 1946-1949 годы.

Фактически Сталин, сам того не желая, подписал Вознесенскому смертный приговор, так как у Вознесенского не было достаточного властного ресурса, чтобы в действительности реализовать желание Сталина (его покровитель Жданов уже умер).

5 марта 1949 года Вознесенского неожиданно снимают со всех постов, а через несколько дней выводят из Политбюро, затем из ЦК.

Вознесенский был верным сталинистом, достаточно грубым и жестким человеком. Но на его стороне была молодость, образованность, опыт руководства экономикой.

Как отметил директор Института экономики РАН, академик Л. И. Абалкин, Вознесенский-экономист был ученым, соответствовавшим своему времени, его книга «Военная экономика СССР в годы Отечественной войны» (1947) изобилует фактическим материалом, но тем не менее в ней он указывал на необходимость учитывать при социализме закон стоимости. И Сталин высоко оценил эту книгу (здесь уместно сказать, что Иосиф Виссарионович внимательно следил за экономической наукой, как, впрочем, и за всей сферой идеологии; он ежедневно прочитывал по 300 страниц различных книг).