Ему было под шестьдесят, он был лыс, черты его лица выражали усталость и доброту. И летом, и зимой он носил одну и ту же соломенную шляпу и отличался странной манерой всегда неправильно застегивать пуговицы своего рыжеватого пальто. Его можно было свободно принять за старого мирного домохозяина, который удалился от дел. Самый опытный физиолог не смог бы определить профессию этого человека. А между тем во всем Лондоне не было репортера, который обладал бы такими глубокими познаниями в области человеческих преступлений, как этот добродушный человек. Он повесил свой зонтик на край письменного стола (мистер Филд очень сердился за это) и неуверенно шарил по карманам, пока не нашел раздавленной папиросы.

— Опять убийство, — сообщил он, закуривая.

Седовласый мистер Филд с упреком посмотрел на него из-под густых кустистых бровей.

— А вы ожидали свадьбу?

Но мистер Джошуа был выше саркастических замечаний.

— Два раза стреляли в упор из револьвера. Револьвер был снабжен, по всей вероятности, глушителем. Убитого зовут Ларри Грем. В понедельник на прошлой неделе он был выпущен из Дартмурской тюрьмы.

Редактор заинтересовался.

— Грем? — переспросил он. — Я припоминаю этого человека. Это он похитил бриллианты Ван-Риссик?

Джошуа кивнул с таким видом, будто удивлялся геройскому подвигу Ларри Грема.

— Баррабаль думает, что Грема тогда предали…

— Предали? — Филд пристально посмотрел на Гарриса. — Вы видели Баррабаля?

— Нет, его лично не видел, — ответил Джошуа, — но я говорил с ним по телефону. Он сделал кое-какие намеки, которые могут оказаться очень полезными.

— Что вы хотите этим сказать? Вы думаете, его убил человек, известный под кличкой «Доносчик»?

Джошуа утвердительно кивнул.

— Да, это сделал именно тот, кого я окрестил «Доносчиком», — заметил он.

Джошуа в раздумьи посмотрел на редактора и вытянул губы, словно хотел свистнуть.