А окрестности?.. Вечером, когда длинные тени и золотая земля, воистину неизреченна симфония запахов -- в ней и мед, и полынь, и свежесть ручья, и листья, и смолистые иглы. Вот и деревня -вкрапливаются в симфонию нотки дыма и черного хлеба. Русь Тургенева, Чехова, обреченная навсегда, -- ты еще догораешь в догорающих людях Тургенева, Чехова. И все же: люди уходят, а вот эти запахи, неизреченные, как символ, -- русские запахи пребывают, пребудут, только иначе воспринимаемые, осмысливаемые, изображаемые...

4-го августа.

Подходим к Омску. Жара. Равнина, залитая солнцем. Церкви. Трубы. Сижу за своим окном...

...Омск, как на ладони... Прошлое... Географические точки -рубцы на душе. Минувшее мелькает в сознании, подобно вот этим телеграфным столбам, вот этим лентам красных вагонов... Куломзино.

Иртыш... Помню длинные вечера, запах плотов, там и сям непременный "Шарабан"... Белая мечта, белый сумбур... Усилия... Бессилие... Домик у Иртыша... Мимо, мимо!..

Вокзал. Вот с этого перрона провожал в Париж Ключникова. Он тогда бредил Версалем, а я -- Москвой... Теперь вот встретились в Москве -по-новому, но в то же время по-старому, верные себе, пусть каждый по-своему, -

Не тронуты в душе все лучшие надежды

И не иссякло в ней русло творящих сил...

...Дальше едем, Омск позади. Степь. Бледно-голубое небо. Раскаленный воздух... Пишу Лежневу отзыв о его "России" в связи с трехлетним ее юбилеем. Хочет напечатать коллекцию откликов в 6-м номере.

В отзыве ценю журнал за "глубоко интеллигентный (не интеллигентский)" облик, за идеологическую самостоятельность. В ней его смысл. Больше всего ему нужно ее блюсти.