Убийства с характерными выстрелами в глаза давно прекратились. Тем не менее визитки периодически продолжали оставлять на местах преступлений. Раньше их в основном обнаруживали на трупах. Но теперь это происходило все реже и реже. Постепенно таким случаям перестали придавать большое значение. Сложилось мнение, что кто-то пытается запутать следствие, отсылая к давно распавшейся банде.

Коренев подобные версии охотно поддерживал, особенно когда давал интервью знакомым журналистам. Но дело Колдуна в архив списывать не торопился и держал на личном контроле. К нему стекалась вся информация о сходных преступлениях. Начальник оперативного отдела ее обрабатывал и делал выводы, что почерк банды значительно изменился. За несколько лет ему удалось выловить четверых «имитаторов». Но ни одного члена банды в руки правосудия так и не попалось… Точнее, очень редко, по собственной глупости, они попадались, но никто не знал, что это именно «колдуны». К тому же сразу появлялся Лис, после чего эти типы либо оказывались ценными агентами РУБОПа, либо доказательства признавались недостаточно убедительными, и через некоторое время они выходили на волю. До суда ни один «колдун» не дошел.

Сейчас Коренев проводил очередное оперативное совещание по этой теме. В силу особой секретности допущен к ней был только оперуполномоченный Фомичев. Но Коренев слушал доклад невнимательно — он звонил домой и не мог дозвониться: телефон не отвечал. Он долго слушал длинные гудки, наконец, положил трубку.

— Продолжай. Что нового? — спросил подполковник, почему-то глядя в окно.

Майор Фомичев хотел пожать плечами, но благоразумно сдержался.

— Новой информации нет. Они глубоко законспирированы, с другими группировками отношений не поддерживают, границ не соблюдают, на «понятия» плюют… Короче, «махновцы», беспредельщики.