китайская сторона фактически заняла позицию, которая означала, что она не согласна с существующими договорами о границе, ставит их под сомнение, намерена все их рассмотреть заново, а также заново выработать новый договор о границе. Существующие договоры о границе оказывались с точки зрения китайской стороны, "неравноправными", "несправедливыми", а потому в перспективе возникал и вопрос о территориальных претензиях к нашей стране, о новом территориальном размежевании и о новой границе.

СССР занимал свою позицию, полагая, что статья 7-я соглашения предусматривала не пересмотр, т.е. не переформирование, границ, а проверку их, т.е. редемаркацию. Учитывалось то, что демаркация была лишь частичной, и притом только однажды - при разграничении, задолго до 1911 г. и 1917 г., когда сначала в одной, а потом и в другой стране возникали новые государства.

С точки зрения советской стороны, условие неизменности границ вытекало также из следующей статьи - 8-й, требовавшей урегулировать вопросы судоходства по рекам, озерам и иным водным путям, общим для обеих сторон, на основе равенства и взаимности. Совершенно очевидно, что имелась в виду договорная граница, проходящая по рекам Амур, Уссури, оз. Ханка, ибо других судоходных рек и озер, по которым могла бы проходить линия границы между СССР и Китаем, не имеется.

Соглашение от 31 мая 1924 г. содержало ряд принципов урегулирования на предстоящей конференции вопроса о КВЖД (ст. 9-я).

В то же время, с точки зрения китайской стороны, условие проверки "своих национальных границ" должно было послужить основанием для выдвижения ею требования по-прежнему считать рубежом Китая с Советским Союзом линию новой советско-монгольской границы, установленную в свое время по Буринскому и Кяхтинскому трактатам 1727 г. в качестве границы между Россией и Китаем.

20 сентября 1924 г. советское правительство заключило отдельное соглашение с маньчжурскими властями в Шэньяне, в основном повторившее соглашение от 31 мая.