- Впрочем, твердого определения этих норм нет. Между тем у специалистов и генеральной инспекции до черта материалов о деяниях генерала, которые официально не входили в круг его служебных обязанностей.
Лейтенант улыбнулся. Это была искренняя улыбка. Он был счастлив.
- Значит, вы собираетесь повесить на него секретные операции, о которых половине начальников штабов и большинству сотрудников ЦРУ известно лишь то, что они принесли бы ему огромное количество благодарностей, если бы о них можно было рассказать. Ублюдки, вы убиваете меня! - Саймингтон кивнул головой в знак согласия с самим собой.
- Мы рассчитываем, что вы поможете нам сэкономить время, генерал. Не смогли бы вы ознакомить нас кое с какой спецификой?
- Ну уж нет! Если вы намерены распять этого сукиного сына, то готовьте крест для него сами!
- Да осознаете ли вы, какова ситуация, сэр? Отодвинувшись вместе со своим креслом немного назад. Саймингтон ударом ноги отбросил осколки стекла в сторону.
- Ну что ж, я скажу вам кое-что, - произнес генерал. - Я ничего не понимаю в том, что происходит после тысяча девятьсот сорок пятого года. - Он внимательно посмотрел на молодого офицера. - Я знаю, что вы работаете на службу "Тысяча шестьсот". Но вы ведь кадровый офицер?
- Нет, сэр, - покачал головой лейтенант. - Я из резервистов, работаю по временному контракту, получив отпуск от "Уай, Джей энд Би". Надо тушить пламя прежде, чем оно сожжет флагшток.
- "Уай, Джей энд Би"... Я не знаю такого подразделения.
- А это не подразделение, сэр... "Янгблад, Джейкел энд Блоуо, Лос-Анджелес. Мы представляем самое крупное рекламное агентство на побережье!
Выражением лица генерал Арнольд Саймингтон напоминал чем-то очень сильно огорченного бассета.
- А форма у вас прекрасная, лейтенант, - проговорил он и, немного помолчав, покачал головой. - Да-да, именно после тысяча девятьсот сорок пятого...
* * *
Майор Сэм Дивероу, оперативный следователь канцелярии генеральной инспекции, взглянул на висевший на противоположной стене календарь. Потом, поднявшись со стоявшего рядом со столом кресла, подошел к нему и отметил тот день, когда спустя один месяц и три дня он снова должен был стать гражданским.