— На этот вопрос нет ответа. Элисон даже мухи не обидит. У нее нет врагов.

— Есть, как минимум один, — поправила Мередит, — если анонимки не злая и гадкая шутка. Конверт сохранился? Если отправитель сам его заклеивал, могла остаться слюна для анализа ДНК.

— Видите? Вы во всем разбираетесь. Я хорошо знаю, к кому обращаться.

Тоби, видно, очень рад был переложить ношу на чужие плечи. Мередит обозвала себя жалкой овечкой. Зачем ей такое приключение на голову?

— Еще одно, — сказала она. — И это очень важно. Прежде чем я признаю проблему настолько серьезной, чтобы обратиться к Алану, мне надо точно знать, какое событие в прошлом Элисон привело к нынешним неприятностям. Я молчать умею, трепаться на каждом углу не стану. Но вы меня просите уговорить Алана взяться за дело, которым занимается местная полиция. Поднимется волна. У него своих хлопот полон рот. Я должна убедиться, что дело того стоит. Риск, что Джереми с Элисон потеряют друзей, — недостаточное основание, прошу прощения. Значит, друзья у них ненастоящие.

Тоби кивнул:

— Конечно, понимаю. Сразу предупредил Джереми, что вам надо сказать.

— Предупредили, что поговорите со мной?.. Слушайте, Тоби…

Тоби прервал возмущенную тираду, начав свой рассказ, отлично зная, как с кривой ухмылкой заметила себе Мередит, что любопытство слушательницы пересилит гнев.

— Двадцать пять лет назад Элисон судили. Признали невиновной. То есть она и была невиновна, с чем согласились присяжные.

— Тогда что за проблема? Зачем беспокоиться, что соседи узнают? По-моему, сельские жители гораздо терпимее, чем вы считаете. — Мередит помолчала. Тоби избегал ее взгляда. — В чем дело было? В чем ее обвиняли?

— В убийстве, — просто ответил он.