«Большинство крестьян примирились с коллективизацией».
Да откуда вы знаете, что они примирились? Только потому, что Рыбаков не захотел описать, как это «примирение» вылилось в тысячи восстаний, усмирявшихся пулеметами? Среди наших подъяремных философов А. Ципко первым, кажется, отважился напомнить о марксистском фундаменте революции (хотя нам, правда, с другими акцентами твердили об этом десятилетиями). Он даже как будто полемизирует с предшествующим автором:
«модный ныне миф о крестьянском происхождении левацких скачков Сталина, в том числе и коллективизации» —
и указывает на тождественность идеологии Сталина, Ленина и других марксистов, вплоть до Маркса. Но он очень обеспокоен тем, что
«волна обновления… связана с основными нашими святынями — с Октябрем, социализмом, марксизмом».
В результате
«истоки сталинизма в традициях русского левого радикализма».
Но если Сталин мыслил по Марксу? Тогда в каких традициях истоки марксизма? Недавно тот же автор писал в газете:
«Катастрофа, которая произошла в 1917 году, была с энтузиазмом воспринята всем народом».
А четыре года гражданской войны, Антоновское, Западно-Сибирское, Ижевское, Тульское, Вологодское восстания? Известный земец С. С. Маслов писал в начале 20-х годов:
«Крестьянство борется неустанно и ожесточенно. Страшная расплата за борьбу, выражающаяся в уничтожении артиллерией и истреблении огнем деревень и станиц, в массовых расстрелах, пытках… его не останавливает».
О Сибирском восстании:
«В сражениях принимали участие дети, женщины, старики».
Но так и остаются русские у всех авторов виновными, народом-преступником. «
Неспособность русской нации к пересмотру прошлого и признанию своей вины…» «Только равноправное экономическое содружество народов и может снять с народа русского подозрение в превосходстве»