Однажды Геррик играл на заднем дворе их фермы и вдруг услышал крик матери:

— Мирон, Мирон, поди сюда сейчас же!

Сын подумал, что с матерью случилось что-то ужасное, но, ворвавшись в комнату, увидел ее с газетой в руках и со слезами радости на щеках.

Мать беспрестанно повторяла:

— Мирон, мы спасены! Русские прибыли! Мирон, мы спасены! Мирон знал о коварных англичанах, которых надо остерегаться, знал о французах, написавших плохие книжки… Но русские — это что еще за новость? И мальчик спросил:

— Мама, они похожи на индейцев? Скальпируют ли они людей? А у мамы все катились из глаз слезы счастья…

Такие «американские» экспедиции русский флот предпринял еще два раза — в 1870–1871 годах и в канун Русско-турецкой войны 1876–1877 годов. Каждый раз политическая выгода от этих акций дипломатического использования морских сил хотя и была обоюдной, но янки выигрывали больше, чем мы.

Однако уже к концу 70-х годов XIX века подобные акции отошли в область истории дипломатии — США односторонне свернули военно-морское сотрудничество с Россией. И удивительного в том ничего не было — янки получили от нас то, что хотели, и теперь можно было уже обходиться без обедов, балов, серенад и совместных морских демонстраций.

В полной мере оправдалась трезвая оценка капитана 2 ранга П.Н. Головина, знавшего Соединенные Штаты не понаслышке, а в силу своей причастности к проблемам Русской Америки. В докладе великому князю Константину (сыгравшему в деле «освобождения» России от ее американских владений ведущую роль) 20 октября 1861 года он писал: «Что касается до упрочения дружественных отношений России с Соединенными Штатами, то можно сказать положительно, что сочувствие к нам американцев будет проявляться до тех пор, пока оно их ни к чему не обязывает или пока это для них выгодно».

Как в воды Тихого, а заодно — и Атлантического, океана смотрел капитан Головин. Все вышло так, как он и предупреждал.