II
"Основные признаки русской народной психологии, - правильно указывает И. Солоневич в "Диктатуре слоя", - это политический консерватизм и волевое упорство. Чем выше мы будем подниматься по ступенькам культурной лестницы, тем разница между интеллигенцией и народом будет яснее".
Волевое упорство, политический консерватизм русского народа и духовную оторванность интеллигенции от русского народа признает и характерный представитель русской интеллигенции наших дней Н. Бердяев в своих книгах.
В книге "Истоки и смысл русского коммунизма" он утверждает тоже самое, что и И. Солоневич, несмотря на то, что он является политическим антиподом его.
Бердяев указывает, что процесс усвоения идей, выработанных Западной Европой, происходил только "в верхних слоях русского общества, в дворянстве и чиновничестве, в то время, как народ продолжал жить старыми религиозными верованиями и чувствами. Самодержавная власть царя, фактически принявшая форму западного просвещенного абсолютизма в народе имела старую религиозную санкцию, как власть теократическая".
"Западное просвещение XVIII века в верхних слоях русского общества было чуждо русскому народу. Русское барство XVIII века поверхностно увлекалось вольтерьянством в одной части, мистическим масонством с другой. Народ же продолжал жить старыми религиозными верованиями и смотрел на барина, как на чуждую расу".
"Нигде, кажется, не было такой пропасти между верхним и низшим слоем, как в Петровской, императорской России и ни одна страна не жила одновременно в разных столетиях от XIV до XIX века и даже до века грядущего, до XXI. Россия XVIII и XIX столетий жила совсем не органической жизнью".