– Ну что? – спросил Бондаренков, невинно обращаясь к присутствующим. – Протокольчик составим и в морг ее?
– Да, давай, – как-то хором ответили милиционеры. Двое из них при этом направились к выходу.
Старлей поднял с пола сваленную табуретку, подставил ее к столу, опустился на нее так, что она скрипнула, потом расстегнул молнию на своей папке и стал копошиться в ней, доставая необходимое.
– Как же так получилось, уважаемые родственники? – с укоризной произнес он, поудобнее укладывая перед собой лист бумаги. – Кто старушку до такого довел? Не дал помереть своей смертью, а?
Федотовы переглянулись. В лице Саши легко читалось недовольство. Витька, как-то странно втянув голову в плечи, озирался по сторонам.
– Господа… Товарищи! Подождите! – возмущенно протянула Милославская, всплеснув руками. – А вы что, на самом деле уверены, что Евдокия Федоровна повесилась?
– Уверены, уверены, – пробормотал Бондаренков, не поднимая на Яну глаз.
– Как же так?! – продолжала женщина. – Неужели вы не видите?!
– Да-амочка, – устало протянул Бондаренков, – круто развернувшись на табурете, – вы, может, скажете, что она застрелилась?
– Нет, представьте себе, я этого не скажу! – пылко ответила Яна.
– Вот и прекрасно, – спокойно ответил Бондаренков, приступив к записям.
– Я другое скажу, – настойчиво произнесла Милославская и встала вплотную к старлею, начав излагать ему свои доводы, с которыми она совсем недавно знакомила Федотовых, и историю взятого Джеммой следа.
Тот сначала пытался оставаться хладнокровным и даже не повернул головы. Потом отложил ручку и взглядом стал следить за указующими жестами Милославской. Затем на мгновенье задумался и снова приступил к своему занятию, а когда Яна взволнованно воскликнула: «Ну неужели это не очевидно?», он с прежним спокойствием сказал:
– Не говорите ерунды.