Отметим и еще одно положение, которое надо иметь в виду, читая книгу. Всякое сложное ремесло — в том числе и воинское — в средневековой Руси было наследственным. Отсутствие учебников и учебных заведений приводило к тому, что навыки и секреты ремесла передавались исключительно через личный опыт. Отец с малых лет приучал сына к своему делу, тем самым обеспечивая ему возможность со временем «встать на ноги», прокормить себя и семью, занять определенное положение в обществе.

Так складывались династии кузнецов и плотников, купцов и священников, живописцев и ювелиров. Существовали на Руси и династии полководцев. Поскольку ремесло воеводы было привилегией аристократии, то эти династии являлись одновременно и самыми знатными фамилиями тогдашней России.

Разумеется, сыновья не были точным повторением своих отцов. Одни превосходили их в искусстве «смертной игры», другие, напротив, уступали. И все же, проследив историю некоторых воеводских династий — Шуйских, Щенятевых, можно попытаться создать своего рода собирательный образ русского полководца конца XV–XVI вв. Именно они, эти незаменимые «государевы воеводы», чья индивидуальность почти растворяется в заслугах рода, составляли цвет русского воинства, несли на своих плечах всю тяжесть непрерывной изнурительной борьбы. Забыв о них, мы превратили бы нашу военную историю в пустыню, среди которой так одиноко возвышались бы фигуры Александра Невского, Даниила Галицкого и Дмитрия Донского.

Одним из последствий возникновения единого Российского государства во второй половине XV в. было то, что ремесло полководца отделилось от ремесла правителя. Дмитрий Донской был, кажется, последним в славной плеяде правителей-полководцев — наследников славы великого воителя Владимира Мономаха. В XV столетии Московская Русь выработала тип государственного деятеля — «государя» — хитроумного и безжалостного домоседа, чуждого рыцарскому духу прагматика, достойного ученика и преемника византийских базилевсов и ханов Золотой Орды.