царствуй истины ради и кротости и правды.. Престол твой правдою и крепостью и судом истинным утвержден есть, жезл правды - жезл царствия твоего"39.

И эта милость и кротость необходима не только во внутренней, но и во внешней политике. Только "неверные тщатся в ратях на убийство и на грабление, и на блуд, и на всякую нечистоту и злобу своими храбростями и тем хвалятся40.

Истинный православный царь правит "не своею царской храбростью, ниже своим подвигом, но царскою премудрою премудростью"41.

Московский книжный человек XVI столетия был глубоко убежден, что без элемента "правды" не может стоять никакое государство. Об этом учила его не только религия, в этом убеждала его и доступная ему философия. Образцом политической мудрости характеризуемой нами эпохи для русских людей были не какие-либо сочинения по естественному праву, сводящие царскую власть к воле народной, - нет, образцом мудрости, в значительной степени запретной и тайной, а потому особо привлекательной, служила известная и на Западе книга "Аристотелевы врата, или Тайная тайных", ходившая среди наших старых книжников в славянском переводе42. Книга эта, чтение которой считалось, по-видимому, показателем уже еретического свободомыслия, "сложена"

будто бы была "философом великим и преподобным Аристотелем ученику своему, царю великому Александру, нари-цаемому Рогатым". И тайная премудрость ее гласит не о том, как устроить государство без царя, но о том, как править хорошему царю. Книга эта, по-видимому, служила источником, которым руководствовался не только князь Курбский в своей политической теории, очень близкой по принципам к направлению заволжских старцев, но и многие другие публицистическое сочинения XVI века. В книге этой утверждается мысль, что "правдой" устроилось все - стали небеса над землей, населилась земля и устроились царства; правдою становятся послушными слуги государевы, правдою утешаются бедные, привлекаются враги. "И умирают народы от всякой кривды", - гласила приписываемая Аристотелю мудрость43. И утверждалось в ней, что укрепляет царства "уставная доброта", а не "лютование" и что не тот истинно овладевает человеком, кто покупает его тело, - так родятся только рабы и рабыни, - но тот, кто может привлечь людей сладостью свободы44.