В таежную Сибирь приходилось везти хлеб из центра, а за южно-сибирские лесостепные и степные земли вести изнурительную борьбу со степняками. Конечно, менее кровопролитную, чем на Диком поле, но тоже затратную.

Россия фактически является форпостом Европы, защищает ее города и поля от степняка, но благодарности от Запада не видно. Позволю себе цитату из классика С.М. Соловьева: «Наша многострадальная Москва, основанная в средине земли русской и собравшая землю, должна была защищать ее с двух сторон, с запада и востока, боронить от латинства и бесерменства, по старинному выражению, и должна была принимать беды с двух сторон: горела от татарина, горела от поляка. Таким образом, бедный, разбросанный на огромных пространствах народ должен был постоянно с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку, чтоб избавиться от врагов, грозивших со всех сторон, чтоб сохранить главное благо — народную независимость; бедная средствами сельская земледельческая страна должна была постоянно содержать большое войско.»

Итак, колонизация было следствием русских природно-климатических и, шире, географических условий. Это была колонизация не поверхностная, не городская, а глубокая, сельская. Первоначально фронтиром (зоной освоения) была практически вся территория России.

Кстати, история русского фронтира не очень привечается российскими гуманитариями; в ней либеральная публика с испугом видит проявление самородной силы русского народа. Поэтому величие этой истории остается скрытым, молчащим. Вот грубо сравним два процесса — движение русских первопроходцев от Урала до Тихого Океана, и движение англосаксонских пионеров от Атлантического побережья до того же Тихого океана. Начались процессы примерно в одно и тоже время — на рубеже 16 и 17 века. Наш путь был примерно в 1,8 раз длиннее и проходил по гораздо менее курортным местам, чем у англосаксов.