Когда Кример снова обратил внимание на карету, злодейство было уже содеяно и ничего необыкновенного в карете уже нельзя было заметить. Фицсимонс, человек пожилой и больной, быть может, не раз покашливал в дороге и платком вытирал с губ кровь. Рассчитывая на это, Каррутер выбегая из кареты держал платок у губ, закрывая им часть лица, и с невероятным нахальством пробежал мимо целой толпы полисменов и исчез.

Такой неслыханно дерзкий и притом дьявольски жестокий поступок с точки зрения Мориса Каррутера был вполне понятен: терять ему было нечего, а удача обещала все. Убийство несчастного сыщика Поля Лафонта неминуемо грозило ему казнью электричеством; если бы даже двойное убийство в полицейской карете не удалось, то это все-таки не могло усугубить ожидавшую его кару, в случае же удачи ему улыбалась свобода, а успех показал, что он был прав. Благодаря невероятной небрежности Кримера беглый король преступников, как прозвал его Ник Картер, выиграл по крайней мере полчаса, а для такого опасного человека, как Морис Каррутер, да еще в таком многолюдном городе, как Нью-Йорк, это было равносильно верному спасению.

Тем не менее со стороны полиции было сделано все, чтобы вернуть беглеца. Все полицейские участки Нью-Йорка были оповещены по телефону, на каждом из многочисленных углов огромного города стоял полисмен, получивший подробное описание беглого преступника и обязанный внимательно следить за каждым прохожим. Полисмены были расставлены и на всех станциях воздушной и подземной железной дороги для того, чтобы, пропуская мимо себя толпу приезжающих и отъезжающих, искать в ней человека, похожего на Мориса Каррутера, такие же полисмены стояли и на многочисленных пароходных пристанях.

— Так вот, — сказал Ник Картер, собираясь уходить от инспектора Мак-Глусски, — мы обязаны были предпринять все эти меры предосторожности, но они, без сомнения, совершенно бесполезны.