Кример на допросе показал, что на Третьей авеню карета простояла около четверти часа или несколькими минутами дольше. Произошедший на этой улице взрыв был ужасен и вызвал необычайный наплыв толпы. Большой многолюдный дом, в нижнем этаже которого, в аптекарском магазине, произошел взрыв, представлял собой один сплошной огненный столб; крики и вопли наполняли воздух, пожарные делали отчаянные усилия, чтобы спасти обитателей различных этажей, которые висели на почерневших от дыма оконных рамах и в безумном ужасе кричали о помощи. Неудивительно, что ужасное зрелище отвлекло внимание полисмена от порученной его надзору кареты. Весьма вероятно, и Боб Фицсимонс, сидевший внутри кареты, тоже высунул голову в дверь, чтобы лучше видеть то, что творилось на улице.

Этим, очевидно и воспользовался Морис Каррутер. По всей вероятности, он перемигнулся как-нибудь со своим сообщником, затем подсел к нему спина к спине и так близко поднес свои наручники к рукам Мидова, что тот мог нажать замыкающую наручники пружину и таким образом освободить руки своего приятеля.

Хоть Ник Картер и обыскал арестантов, прежде чем посадить их в карету, тем не менее Каррутеру, должно быть, все-таки удалось скрыть спрятанный у него кинжал. Располагая прямо-таки богатырскими силами, он слыл одним из самых ловких боксеров и мог одним-единственным ударом свалить даже довольно сильного соперника.

Без сомнения, он попробовал свою силу и на черепе несчастного полисмена Фицсимонса, у которого полицейский врач установил тяжелые ранения головы, но не довольствуясь этим, Каррутер, кроме того, три раза всадил несчастному кинжал в самое сердце.

Затем он, вероятно сделал вид, что хочет освободить своего приятеля, но поняв невозможность бегства их обоих, не постеснялся убрать неудобного ему Мидова так же, как убрал и Фицсимонса. Пользуясь полутьмой внутри кареты и тем, что внимание полисмена Кримера было отвлечено ужасным зрелищем взрыва, дерзкий преступник успел снять с убитого Фицсимонса его форменный сюртук, надел его каску, а убитого нарядил в собственную куртку и шляпу и посадил на свое прежнее место.