- И... - Панкеев подавлял нетерпение, но любопытство прорвалось: - он что же... в самом деле - "фон"?

Винноцветов одышливо захохотал, на морщинистом лице проступили налитые кровью прожилки.

- Барон, а? Не правда ли, курьезно, кхе-кхе?.. - поперхав, перевел дух.

Было доподлинно известно лишь, что его мать взаправду носила фамилию

Риббек. В Москве, на Стромынке, держала дом терпимости - из дорогих. И

имела авантюрную, романическую интригу со взломщиком - несомненно, русских кровей. Сия пара произвела на свет нашего с вами знакомого.

Числился он Ромеевым - уж и не знаю, откуда взялась эта фамилия. Одна из кличек была - "Володя". Поскольку он обожал разглагольствовать о своем "благородно-германском" происхождении, ему у нас дали, по созвучию с Риббеком, и кличку "Рыбак". Но, по его мнению, слово "Рыбак" чересчур походит на "Риббек" и своим прозаическим смыслом, г-хм, оскорбляет "родовое имя". Характер-с! Настоял, чтобы "Рыбака" заменили на "Рыбаря".

- Экий формалист! - рассмеялся Панкеев, захваченный историей.

Рассказ продолжился:

- В одну зимнюю ночь - не без помощи, надо думать, конкурентов - дом госпожи, г-хм, с вашего позволения, "фон Риббек" запылал. Дама самоотверженно боролась с пожаром, простудилась, слегла и вскоре приказала долго жить.

Володе (если его в то время звали Володей) было лет двенадцать, он пребывал в приличном пансионе. Его родитель, как оказалось, не чуждый мыслям о сыне, забрал его оттуда, стал держать при себе, а на время наиболее многотрудных передряг пристраивал у каких-то знакомых. И довелось отроку, после латыни, после уроков всемирной истории, получать уроки уголовного дна...