— Снова торопишься? — отстранилась Сима. Ни следа волнения или возмущения, ровный, с оттенком тонкой насмешки голос. — Сначала прими ванну, побрейся. А я постелю, — откровенно зевнула она. — Ужас, как спать хочется!…

Спать им, конечно, не пришлось. В постели девушка сполна показала свой, как выразился Тыркин, норов. Куда девалась насмешливость, внешнее хладнокровие! Изощренные ласки, поцелуи-укусы, впившиеся в спину острые, звериные коготки, поощрительные выкрики — все это обрушилось на парня, будто лава из кратера проснувшегося вулкана.

В пять утра Родимцев изнемог, а Симка, похоже, полна сил.

— Погоди, — высвободился он из её об»ятий. — Позвоню матери.

— Зачем будить? — удивилась девушка, пытаясь снова окольцевать парня. — Пусть спит…

— Мать? — удивился Николай. — Да она глазом не сомкнет, пока не убедится, что у меня все в порядке… Нет, обязательно надо позвонить.

— Ладно, звони.

Симка высвободила из-под одеяла голую руку и округлую нагую грудь, передала Родимцеву трубку радиотелефона. Тот принялся набирать знакомый номер, а она по садистки ласкала его тело, губами возбуждая соски, умело тиская живот. Опытная, лярва, про себя ругался парень, сбиваясь и снова начиная нажимать клавиши, не одного хмыря через себя пропустила, научилась.

Впервые за непутевый отрезок своей жизни он ощутил тошнотворное чувство ревности.

— Мама? Почему не спишь?

— Коленька? — измученный, переполненный слезами материнский голос не тронул сына. Не потому, что он — жестокосердечный садист, просто в этот момент рука девушки перебралась с живота ниже и сладостный туман наполз на сознание, выметая оттуда все другие чувства. — Где ты? Что с тобой, милый мальчик.

— Все… в порядке, мама… Жив-здоров… Пока. Позвоню позже, ладно?

И отключился. Девичья ручка принялась такое выделывать между мужских ног, что Родимцев поторопился прервать беседу с матерью. Резко повернулся и навалился на стонущую садистку. Радиотелефон упал на пол, вслед за ним скатилась подушка, измятая простынь…