Шерлок Холмс быль чрезвычайно доволен.

— На этот раз мы поймали врунишку в его же собственную ловушку, — сказал он и поехал вместе с Гарри на Виктория-стрит № 17.

Швейцар, только что получивший извещение о смерти квартиранта, никого не хотел впускать; но, когда знаменитый сыщик назвал свое имя, он с величайшей готовностью немедленно передал ему ключи.

Квартира покойного м-ра Самуила Смитсона, так звали покойного, помещалась в третьем этаже. Она состояла из трех комнат, битком набитых всякого рода старинными редкостями и художественными произведениями искусства, благодаря чему походила на лавку антиквария, без разбору нагромождающего у себя и всякий хлам и вещи неимоверно высокой ценности.

Шерлок Холмс подошел к письменному столу, открыл его отмычкой и стал просматривать лежавшие в нем письма; по-видимому, некоторые из них представили для него известный интерес, так как он отобрал их и спрятал в бумажник

— Ну теперь пойдем! — сказал он, наконец, вставая, — а то явится полиция и по всему свету раструбит, что мы были здесь!

— Плохо же вы меня знаете! — вдруг раздался чей-то голос и из камина, весь вымазанный сажей, вылез полицейский инспектор Снаттербокс. — Я давно уже просмотрел эти бумаги, раньше вас, м-р Холмс. Но скажите на милость, на что вам эти любовные письма? Ведь это все одни только любовные письма! На что они вам?

— Отчего же мне не поинтересоваться и любовными письмами, в особенности такими оригинальными, как эти!

— Гм! А ведь подруга этого господина, кажется, дорого продавала свою любовь!

— Без сомнения! — возразил сыщик.

— Хотел бы я только знать, для какой цели человек, имеющий у себя в квартире такую роскошь, приходит в жалкий трактир в Попларе? — заметил Снаттербокс, пытливо глядя в глаза сыщика.