— И на основании дрянного любовного письма вы делаете заключение, что этот человек — не вор? — воскликнул Снаттербокс.

— Вы все еще говорите о любовных письмах! — ответил Шерлок Холмс. — Да разве вы не видите, милейший господин инспектор, что это вовсе не любовное письмо?

— Ну, уж извините! Эта Амелия пишет о поцелуях, о том, что она — Венера и, черт знает, что еще, а вы сомневаетесь…

— Ну не буду вас более мучить. Дело вот в чем: во-первых, письмо написано вовсе не женщиной, а мужчиной, хотя он, видимо, старался подделать свой почерк под дамский; во-вторых, письмо шифрованное. Отправитель, всякий раз, предлагая Смитсону какой-нибудь новый предмет для продажи, скрывал свои предложения под формою любовного письма, чтобы на всякий случай, — даже если бы письмо попало в неверные руки, — не могло послужить против него уликой. Таким образом, в переводе письмо означает следующее:

«На этот раз я украл Венеру, но она очень дорога. Я не хочу, чтобы ты торговался так же, как последний раз. Принеси достаточно денег».

И инспектор, и Гарри Тэксон онемели от удивления.

— Так как некоторые из этих писем, — продолжал Холмс, — носят штемпель замка Мирамаре, ясно, что вор, которого я пока не знаю, по крайней мере, некоторое время жил там. Очевидно, человек этот узнал, что Смитсон, который покупал и продавал все, — даже тайны — предложил нам свои услуги и за двести фунтов взялся сделать какие-то важные сообщения: это совершенно не входило в расчеты неизвестного, и он, не долго думая, отравил Смитсона. Все дальнейшее мы узнаем в замке Мирамаре.

С этими словами Холмс повернулся и вышел. Гарри за ним. Снаттербокс поспешно записал в своей книжке: «Замок Мирамаре».

Когда сыщик и его ученик уже вышли из подъезда на улицу, Гарри сказал:

— Зачем вы сказали название замка инспектору? Теперь мы можем быть уверены, что он моментально помчится туда!