— И что же, они у него все выпали? — попробовал было сострить инспектор, но Гарри вопросительно посмотрев на своего начальника, сказал:

— Я, кажется, догадываюсь, каким образом вы пришли к такому заключению.

Холмс кивнул ему головой, ободряя его говорить.

— А именно?

Молодой сыщик принялся объяснять.

— Когда вы, взяв увеличительное стекло, стали разглядывать лысину покойника, я сейчас же сообразил в чем дело, присмотрелся и тоже увидел на голом черепе бесчисленные черные точечки, ничто иное, как луковицы волос; с правой стороны, вплоть до самого затылка, точечки эти стояли гораздо реже, на основании чего и можно было заключить, что здесь находился пробор.

— Браво! — сказал Холмс, — вижу, Гарри, ты начинаешь делать успехи. Будьте любезны, м-р Снаттербокс, занести все это в протокол!

Снаттербокс, затаив в душе досаду, вследствие нового своего поражения, скрепя сердце, принялся записывать показания знаменитого сыщика. Несколько минут в комнате слышался только скрип пера.

Гарри Тэксон тем временем сделал несколько фотографических снимков, а Шерлок Холмс вырезал из платья покойницы большой лоскуток с кровавым пятном.

В эту минуту, дежурный чиновник, все время с большим интересом следивший за всеми приемами знаменитого сыщика, подошел к нему.

— М-р Холмс! — сказал он. — Все это вышло оригинально: я просил вас пожаловать по поводу одного только кубка, а вы с места в карьер разбиваете все наши теории о самом преступлении. Не хотите ли теперь посмотреть на этот кубок?

Сыщик кивнул головой. Чиновник принес кубок.

— Где он лежал? — спросил прежде всего Холмс.

— Между покойниками.

Шерлок Холмс задумался. Значит тот, кто положил этот кубок в гроб, имел какую-то причину желать, чтобы его там нашли. Несомненно, что осмотр кубка должен дать важные указания.

Сыщик взял кубок и стал его разглядывать.