- Попытка, конечно, не пытка, - согласился Леня. - Служебный телефон у этого Худолея, разумеется, есть, - если он только остался в Москве, - в абонентной книге найти можно, только в учреждениях теперь кого же найдешь? Впрочем, может быть, есть и домашний.

- Давайте искать, - поднялся Матийцев. - Кстати, ведь имя и отчество в абонентной книге должны быть, - хотя бы инициалы.

- Посмотрим, - равнодушно сказал Леня. Телефон в квартире Лени стоял на столе в передней, а толстая в желтом переплете книга абонентов висела на стене над ним. Матийцев энергично принялся листать книгу. Наконец, торжественно оповестил:

- Ну вот, видите, Леонид Михайлович, видите, есть! Есть Худолей Эн И!

- Вполне может быть, конечно, что и племянник, и дядя - оба Николаи, но может быть дядя и Никодим, и Никандр, и Никанор, и даже Никтопилион, наконец, - старался держаться полного беспристрастия Леня, но Матийцев уже взялся за трубку, набрал номер телефона не служебного, а домашнего.

Сочтя неудобным для себя слушать разговор Матийцева с Худолеем, Леня плотно притворил дверь и ушел из передней и только тут, оставшись с глазу на глаз с Таней, обнял ее и сказал:

- Повезло-таки тебе найти своего Даутова.

- Вечером мама получит от него телеграмму, - отозвалась на это Таня и, подняв на мужа глаза, добавила: - Если только не будет уже поздно...

Леня понял ее и сказал:

- Молния, - значит, через какой-нибудь час получит.

Таня прижалась головой к его локтю и прошелестела, как бы извиняясь перед матерью:

- Давно бы я могла его найти, если бы знала, что он теперь уже не Даутов!

А в это время из передней доносился до них даже через дверь голос Матийцева, излишне громкий:

- Ну вот, ну вот, а мне тут сказали, что вы старичок, седенький, лет за пятьдесят.

Леня прислушался и тихо заметил: