А наш ему вполне спокойно: "Я-то пошел по своей рабочей линии, а вот ты-то действительно к сволочи попал: образование тебя погубило!" Так и сказал. Это я отчетливо помню. А какое уж там у него, этого Саши, образование! А он, надо заметить тут, завтракал, что ли, этот Саша, в капитанских погонах, только на столе у него горит свечка в бутылке, а рядом с таким подсвечником другая бутылка, - в ней не иначе как самогон, и стакан с самогоном не начатый, и жареная рыба на тарелке. Прошелся Скворцов-второй по комнате с низеньким потолком и говорит вдруг: "Ну что же, брат, если угостить надо, садись! Выпей на дорожку. Подзакуси". - Так и сказал: не "закуси", а "подзакуси". Переглянулись мы трое, дескать, не зря на этого Скворцова надежда была. Сел за стол наш Скворцов, взял стакан, понюхал, - все честь честью. Поднял - и брату: "За твое здоровье, Саша!" - и как в себя вылил, выпил, крякнул и за рыбу, за хлеб принялся. И рыбы той был небольшой кусок, да и хлеба, так что управился он с закуской довольно скоро, а другой Скворцов ходит по комнате и в пол все время смотрит; мы ж думаем, соображает, как освободить брата, что именно приказать конвойным, которых было тоже четверо, как и нас. Кончил Степан есть, собрал со стола хлебные крошки и их в рот кинул, - сидит ждет, не нальет ли брат еще стаканчик. А братец как гаркнет вдруг: "Вста-ать!.." Степан вскочил. "К стене шагом марш!" Степан было: "Как это к стене?" А Саша как схватит его за шиворот и к стенке, а Степан Скворцов опять те же слова: "Образование тебя губит!" А уж у того Скворцова браунинг в руке, - и откуда он у него взялся, я не заметил. Вдруг как трахнет выстрел, и кровь фонтаном из нашего Степана так и обрызгала самого этого братоубийцу.

- О, хотя бы за обедом вы этого не говорили, - поморщилась Таня.

- Да, это страшно слушать, - согласился с ней Матийцев, но сестра Худолея, до этого молчавшая, сказала, как бы желая оправдать брата:

- На войне к подобным ужасам люди привыкают.