Разве можно уравнивать на чашках весов нравственности благородное чувство сознательной жертвы своим благосостоянием во имя всеобщего равноправия во всех сферах жизни, исходящее со стороны имущих, в данном случае, с теми позорными душевными порывами простого народа, которые и нельзя иначе классифицировать, как зависть, жадность и прочие подобные им пороки, когда он добывает себе это равноправие с оружием в руках, ценой крови тысяч людей, ценой многих человеческих жизней!?

Было бы ошибкой, конечно, отрицать революционные преобразования в корне. Даже те самые утопические мысли о преобразовании общества могли бы на определенном уровне развития человеческого сознания найти себе реализацию в такой же революционной форме. Термин "революция" носит не кровавый характер событий, какой смысл приобрел он в результате революции Октябрьской, а временный признак, и не более.

Принцип действования "цель оправдывает средства" - глубоко ложен в своем существе, он годится разве что диким варварам, и менее всего он оправдывается в области, сопряженной с нравственными категориями, даже если ценой злодеяний достигается добро. [21]

Обагренное кровью, это добро теряет свою чистоту и привлекательность в каждой душе, сохранившей способность осознанной дифференциации этих полюсно-противоположных, но иногда до неузнаваемости хитросплетенных нравственных категории.

Кроме того, если говорить о действительной справедливости, то она, как было отмечено выше, наоборот, требует не равенства, а неравенства.

Это Французская революция 18 века провозгласила и распространила вредный предрассудок, будто люди от рождения или от природы "равны" (в социальном смысле) и будто вследствие этого со всеми людьми надо обходиться "одинаково". [22]

Этот предрассудок естественного равенства является главным препятствием для разрешения проблемы справедливости, поскольку сущность справедливости состоит именно в неодинаковом отношении к неодинаковым людям. [23]