Правда, следовательно, что по собственной вине за 10.000 вёрст от всех наших средств, на чужой и враждебной земле мы попали в войну уже не с одной Японией, а в сущности — с Великобританией и Америкой, без помощи которых новоявленные «англичане Востока» не осмелились бы, очевидно, бросить столь дерзкий и для нас столь унизительный вызов.

Правда, наконец, что к посрамлению нашего изменнического либерализма, у японцев любовь к отечеству воистину трогательна, а исполнение долга беззаветно; что в грозное противоречие со всем происходившим у нас, их дипломаты, воины и моряки не уступали друг другу в доблести и что с точностью разведать изумительные наши порядки, кроме торговых сношений и совместного похода в Китай, стране восходящего солнца», без сомнения, помогали и американские друзья России...

Тем не менее, всего изложенного было бы недостаточно, чтобы привести нас в Портсмут.

Образ действия японцев с первых же дней войны, равно как их презрение к правилам чести и ко всяким требованиям международного права, начиная с злодеяний у Чемульпо наглядно свидетельствуют о сознательной уверенности наших врагов в своей безнаказанности, иначе говоря — в неизбежности нашего поражения.

Так было в самом начале войны. А её критический момент, когда мы с трепетом и мольбой вглядывались в необъятные пространства океанов, каждый шаг эскадры Рождественского, начиная с добрых услуг, оказанных Японии Англией в Ла-Манше, был отравлен прессой обоих полушарий, и, наоборот, ни одного известия о японском флоте не появилось. Как чудовищный дракон, он подстерегал нас около своей основной базы, — у Сасебо, куда Джон Буль, янки и Агасфер доставляли ему каждый всё необходимое по своей специальности, без сомнения, на позор и себе же самим.

Как для того, чтобы основательно разграбить частный дом, необходимо подыскать соучастника в ком-нибудь из его обитателей, так и для той степени разложения, куда маньчжурскими событиями низведена Россия, нужен был испытанный соглядатай, сводящий личные счёты с нами.