- Как ваша фамилия? - спросил Нахимов.

- Бульмеринг, ваше превосходительство, - ответил тот.

- Кратчайшую дорогу на редут Шварца знаете?

- Так точно, ваше превосходительство!

- Прекрасно-с! Проводите-ка меня туда.

Бульмеринг направился за линию батарей; Нахимов сделал было несколько шагов вслед за ним, но, оглядевшись, остановился и закричал:

- Позвольте-с, молодой человек! Почему же вы меня ведете не по стенке-с?

- По стенке придется идти совершенно открыто, между тем как...

- Да вы знаете ли, кого вы взялись вести? - чрезвычайно удивился Нахимов, выкатив голубые глаза.

- Никак нет, ваше превосходительство, я только что переведен в Севастополь.

- Это другое дело-с! Тогда позвольте вам представиться: я - Нахимов-с и по трущобам - не хожу-с! Извольте идти по стенке-с!

И пошел сам по линии батарей.

Этот случай и много других подобных были известны всем в Севастополе, и все знали, что для Нахимова было совершенно естественно ездить ли верхом, или ходить пешком по бастионам, не обращая ни малейшего внимания на смертельные опасности кругом, а спасительные траншеи и блиндажи называть "трущобами".

Он знал по фамилии матросов-комендоров на батареях - это были его особые любимцы, и, подходя к тому или иному из них, говорил он улыбаясь:

- А-а, жив-здоров? Ну, слава богу! Здравствуй, Сенько! (Или Ковальчук, или Грядко, или Катылев, или Редькин.)

- Здравия желаю, Павел Степаныч! - улыбаясь тоже, радостно гаркал матрос и в свою очередь осведомлялся: - Всё ли здорово?

- Ничего-ничего, братец, как видишь, - разводил руками Нахимов.

- Ну, дай боже, Павел Степаныч!

Не любил, когда новички-солдаты при его приближении, из почтения к его единственным в Севастополе генеральским эполетам, снимали фуражки. Махал на них и кричал:

- Надень, надень!.. Эка ведь пустяками какими головы набиты вздорами-с!