Колтовской присмотрелся и сказал тоном адъютанта, избалованного неизменным добродушием своего начальника:
- Есть толпа впереди, точно, Павел Степаныч, только, кажется, там отхватывают трепака в кругу, чего перед убитыми пока еще не позволяется делать, хотя все уж мы порядочно одичали.
Он улыбался - молодой, самоуверенный, несколько излишне горбоносый, что, впрочем, придавало решительность и законченность его слегка расплывчатому лицу, - а Нахимов спрашивал недоуменно:
- С какой же такой радости они расплясались вдруг, а?.. Смотрите-ка, ведь в самом деле, кажется, пляшут-с!
Но в толпе заметили адмирала, плясуны стали "смирно". Плясуны были матросы, и в кругу около них - матросы, матросские жены, ребятишки. А когда поровнялся Нахимов с толпой, из нее вышла навстречу ему матросская сирота Даша - первозванная сестра милосердия, хотя и без золотого креста на голубой ленте, зато с серебряной медалью на аннинской, - поклонилась поясным поклоном и проговорила певуче:
- Ваше превосходительство, Павел Степаныч! Сговор у меня сегодня... Будьте такие ласковые, зайдите, не откажите хлеба-соли отпробовать!
- Сговор?
Нахимов вопросительно посмотрел на Колтовского: бывает так, что выпадает иногда из памяти слово, редко звучащее в жизни.
- Помолвка, так кажется, - подсказал Колтовской.
- А-а! Вот что-с! Замуж выходишь? - понял, наконец, Нахимов. - За кого? За матроса? Не разрешу-с!
- Только еще сговор пока, а уж замуж, как война кончится, - бойко ответила Даша. - Еще как обойдется, а то и жениха исхарчить может, да и меня тоже, - не страхованная.
- Это так... А с кем же у тебя сговор? С Кошкой? - заметил в толпе этого лихого матроса Нахимов.
Дружно засмеялись в ответ на это все, а громче всех сам Кошка, который был багрово-красен, так как порядочно успел уже выпить, но держался на ногах прочно.
- Ну, с Кошкой мне куда уж справиться, Павел Степаныч! - живо подхватила Даша. - Это только ведь говорится: "Жена да боится своего мужа", а думается: "Як вiн ее подужа!.." А уж на этого Кошку хо-ро-шую цепную собаку надо, - мне-то куда уж!