За дверью послышался говор. Князь не успел расслышать, чьи это голоса, в покой вбежала его дочь. - Отец, - крикнула она с порога, - посмотрите, как идет мне этот наряд! На ней белоснежная длинная туника, поверх туники легкий голубой плащ, ласкающий взор, такой красивый, что глаз не отведешь; через плечо золотой лор - широкий шарф, который носят, по дворцовому обычаю, только княгини, в руках лук и стрелы. Князь взглянул и залюбовался дочерью. До чего же хороша! Словно цветок весенний. Роскошные черные волосы падают на плечи, а глаза, как зори, светят веселым блеском. И лицо пылает. Повертевшись перед отцом в новом наряде, она подбежала к князю и обняла его. То ли ласка дочери, то ли радость ее растопили лед, отогнали мрачные думы, лицо князя просветлело. - Откуда у тебя этот восточный наряд? - улыбаясь спросил он. - Нянька добыла у заморских гостей или, может быть... - Да нет, - засмеялась девушка, - хозары привезли из Итиля. От кагана, говорят. - Тебе от кагана? Черный уставился на нее, потом побледнел и тяжело опустился на скамью. Княжна испугалась внезапной перемены, присела около отца: - Да что случилось, батюшка? Вам тоже навезли всякого добра: и шелка и бархата. А ковры какие - персидские! Ключник показывал, где ваше, где мое... А вот смотрите, золотой лук и стрелы. Каган знает о моей любви к охоте и приказал вручить их как особый дар. Но я не буду стрелять из этого лука, а особливо в лебедей. Золотая стрела должна нести любовь, а не смерть. - Доченька, иди к себе, - с трудом вымолвил князь, нежно погладив свою любимицу. - Я хочу побыть один. - Нет, нет, батюшка, - не согласилась она, - я посижу с вами. Никак, вам плохо? - Не беспокойся. Иди к себе. Уже все прошло. Неохотно вышла княжна Черная из отцовских покоев. А придя к себе в терем, стала перед окном и задумалась. "Чем плохи они, дары эти? Что могло так огорчить отца?"
IV.