Небо за окном было серым, низким… паскудным. Виталий Грантович покосился на блестящую упаковку с таблетками. И даже протянул руку, но потом подумал: зачем? Он заставил себя встать из кресла, пересек кабинет, взял из бара бутылку коньяку и широкий коньячный бокал. Медленно вернулся обратно.

По кабинету поплыл густой коньячный запах. Папа сидел и смотрел в глубину бокала… долго смотрел. «Васпуракан» он ценил исключительно высоко. А сегодня выпил вульгарно, махом.

Потом поднял глаза на фотографию отца – Гранта Матевосяна. Фотографий отца сохранилось мало, всего четыре. Эта была у Папы самой любимой и всегда стояла на столе. Отца Виталий Грантович знал только по фото да по рассказам матери.

Грант Матевосян был разведчиком. Всю войну «таскал» языков через линию фронта. Страха, казалось, не знал вовсе. Мужики во взводе так о нем и говорили: наш бесстрашный армянин. Войну старшина Матевосян окончил с тремя ранениями и достойным иконостасом. В конце ноября сорок пятого приехал в Ленинград навестить жену погибшего друга. Лейтенант Виталий Сорокин умер на руках у Гранта. Взял обещание, что Грант обязательно навестит Веру. Как только появилась возможность, Матевосян приехал в Ленинград. Он увидел Веру – и погиб. Сразу и бесповоротно. Ошеломленный разведчик сбежал в Армению, но через месяц все равно вернулся и сделал Вере предложение. А в октябре сорок шестого у Веры и Гранта родился сын. В память о погибшем друге мальчика решили назвать Виталием. Сына своего Грант так и не увидел – за неделю до рождения Виталия Гранта убили. Совершенно случайно он стал свидетелем ограбления магазина на Выборгской набережной. Разумеется, вмешался. И получил несколько ударов ножом.